Детские травмы: как детский опыт влияет на взрослую жизнь и что с этим делать

Слово «травма» сегодня звучит повсюду: «детская травма», «травма отвержения», «это у тебя из детства». С одной стороны, это хорошо: о тяжёлом опыте стало можно говорить. С другой — слово стало настолько широким, что им называют и жестокое насилие, и обычную детскую обиду.

Австралийский психолог Ник Хаслам называет это «расползанием понятий»: представления о вреде и патологии в психологии постепенно расширяются и охватывают всё более лёгкие переживания¹. И это не только вопрос слов. В одном эксперименте люди с более широким представлением о травме сильнее реагировали на тяжёлый фильм, чаще называли его просмотр травмой для себя — и те, кто так его назвал, потом переживали больше².

Разберёмся, что стоит за этим словом в исследованиях и что действительно помогает.

Что называют детской травмой

Самое известное исследование на эту тему американские исследователи опубликовали в 1998 году. Более 8 тысяч взрослых, проходивших медицинское обследование в Сан-Диего, ответили на вопросы о семи видах неблагоприятного детского опыта³:

• психологическое, физическое или сексуальное насилие над ребёнком;
• насилие над матерью в семье;
• зависимость от алкоголя или наркотиков у кого-то в семье;
• психическая болезнь или попытка самоубийства у кого-то в семье;
• тюремное заключение члена семьи.

Это исследование дало название целой области — неблагоприятный детский опыт, по-английски adverse childhood experiences, или ACE. Позже в списки стали включать и другие обстоятельства — например, развод или раздельную жизнь родителей⁴.

В медицинском смысле «травма» — более узкое понятие. Международная классификация болезней описывает посттравматическое стрессовое расстройство — состояние после чрезвычайно угрожающего или ужасающего события, когда человек заново переживает его в настоящем, избегает напоминаний и постоянно чувствует угрозу. И комплексное ПТСР, при котором к этому добавляются стойкие трудности с регуляцией эмоций, ощущение собственной никчёмности со стыдом и виной и трудности в отношениях. Комплексное ПТСР чаще всего возникает после длительных или повторяющихся событий, из которых трудно или невозможно вырваться, — в том числе повторяющегося насилия в детстве⁵. Но диагноз ставят по симптомам, а не по тому, что случилось.

А вот «травма отвержения» или «внутренний ребёнок» — образы из популярной психологии и некоторых направлений терапии, а не научные понятия. Они могут быть полезными метафорами — способом говорить о чувствах и потребностях, которые сложились в детстве и до сих пор дают о себе знать. Но диагнозами они не являются.

Насколько это распространено

Неблагоприятный детский опыт — не редкость.

• В исследовании 1998 года хотя бы об одном виде такого опыта сообщили 52% участников, о четырёх и более — 6%³.
• В большом американском опросе 2011–2020 годов, где участвовали более 260 тысяч взрослых, хотя бы об одном из восьми видов сообщили 64%, о четырёх и более — 17%. Чаще всего называли эмоциональное насилие (34%), развод или раздельную жизнь родителей (28%) и зависимость в семье (27%)⁴.
• В европейских исследованиях об одном виде неблагоприятного опыта сообщили в среднем 23,5% людей, о двух и более — 18,7%⁶.
• В двух украинских выборках, собранных до 2022 года, ни одного такого опыта не было у половины участников, один — у 29%, два и более — у 21%⁷.

Цифры зависят от того, о чём спрашивали и как, поэтому сравнивать их напрямую нельзя.

Как детский опыт связан со взрослой жизнью

Обобщение 37 исследований, в которых участвовали более 250 тысяч человек, сравнило людей с четырьмя и более видами неблагоприятного опыта и людей без него. У первых шансы тревоги были в среднем в 3,7 раза выше, депрессии — в 4,4 раза, проблемного употребления наркотиков — в 10 раз⁸. Результаты отдельных исследований при этом сильно различались.

Похожие данные и о депрессии. По обобщению 184 исследований, почти половина взрослых с депрессией (46%) сообщают о жестоком обращении в детстве. У них депрессия в среднем начинается на четыре года раньше и чаще принимает хроническое течение⁹.

Почти все эти данные получены из рассказов взрослых о своём детстве и показывают связь, а не причину. Но связь устойчивая, и она объясняет, почему тяжёлое детство так часто всплывает в разговорах с психологом.

Почему это не приговор

Число событий не предсказывает судьбу. В двух больших исследованиях, британском и новозеландском, за детьми наблюдали до 18 и до 45 лет. Для групп людей риск проблем со здоровьем рос с каждым видом неблагоприятного опыта. Но предсказать, у кого именно они будут, по числу таких событий почти не удавалось: точность была немногим выше случайного угадывания¹¹. Онлайн-тесты «на детские травмы» не показывают, что ждёт конкретного человека.

Большинство людей не заболевают ПТСР. По данным опросов ВОЗ в 24 странах, хотя бы одно травмирующее событие пережили 70% взрослых¹². А посттравматическое стрессовое расстройство в течение жизни развивалось примерно у 4% всех опрошенных и у 5,6% тех, кто пережил травмирующие события¹³. Обзор исследований того, как люди переживают потенциально травмирующие события, показал: самый частый путь — устойчивость, когда симптомы остаются слабыми, в среднем у двух третей людей¹⁴. Правда, эти данные касаются тяжёлых событий вообще, а не многолетнего насилия в детстве.

Лечение помогает. В метаанализе 29 исследований лечения депрессии у людей с детской травмой депрессия в начале была тяжелее, но улучшение — таким же, как у остальных¹⁵.

Важно то, как вы сами переживаете своё детство. Рассказы взрослых о детстве и документы, собранные в детстве, совпадают плохо¹⁶. В исследовании, где были доступны судебные записи о жестоком обращении, риск психических трудностей был высоким у тех, кто сам рассказывал о таком опыте, — независимо от того, были ли официальные записи¹⁷. Это не значит, что воспоминания ложны или что «всё в голове». Это значит, что для психологической помощи особенно важно, что человек помнит и чувствует сейчас.

Как проработать детские травмы

Единого метода «проработки» нет, и это зависит от того, что именно мешает сейчас.

Если есть симптомы ПТСР — навязчивые воспоминания, кошмары, флешбэки, постоянное ощущение угрозы, — лучше всего изучены методы терапии, сфокусированной на травме. Международное общество по изучению травматического стресса (ISTSS) в своих рекомендациях для взрослых дало сильную рекомендацию когнитивной терапии процессинга, когнитивной терапии, ДПДГ (EMDR), индивидуальной когнитивно-поведенческой терапии, сфокусированной на травме, и пролонгированной экспозиции¹⁸. Эти методы применяют специально подготовленные специалисты.

Если прошлое проявляется в отношениях — в том, как вы выбираете партнёров, реагируете на критику, переносите близость, — часто выбирают длительную терапию. В ней есть время разобраться, как старые правила работают сейчас, и попробовать по-новому, в том числе в отношениях с терапевтом. Об этом — в статьях «Типы привязанности у взрослых» и «Сколько длится психотерапия».

Что можно делать самому:

1. Замечать, когда включается прошлое. Реакция сильнее, чем повод? Возможно, вы отвечаете не только на то, что происходит сейчас.
2. Отделять «тогда» от «сейчас». «Тогда я был ребёнком и не мог уйти. Сейчас я взрослый и у меня есть выбор».
3. Обращаться с собой мягче. Самокритика часто идёт рядом с тяжёлым детством. Об этом — в статье «Внутренний критик и низкая самооценка».
4. Не заставлять себя вспоминать. Чтобы стало легче, не обязательно восстанавливать каждую подробность. Если воспоминания накрывают, лучше разбирать их со специалистом.

Источники

1. Haslam N. Concept creep: psychology's expanding concepts of harm and pathology. Psychological Inquiry, 2016, 27(1), 1–17. doi.org/10.1080/1047840X.2016.1082418 ↑

2. Jones P. J., McNally R. J. Does broadening one's concept of trauma undermine resilience? Psychological Trauma: Theory, Research, Practice, and Policy, 2022, 14(S1), S131–S139. doi.org/10.1037/tra0001063 ↑

3. Felitti V. J., Anda R. F., Nordenberg D. и др. Relationship of childhood abuse and household dysfunction to many of the leading causes of death in adults: the Adverse Childhood Experiences (ACE) Study. American Journal of Preventive Medicine, 1998, 14(4), 245–258. doi.org/10.1016/S0749-3797(98)00017-8 ↑ ↑

4. Swedo E. A., Aslam M. V., Dahlberg L. L. и др. Prevalence of adverse childhood experiences among U.S. adults — Behavioral Risk Factor Surveillance System, 2011–2020. MMWR, 2023, 72(26), 707–715. doi.org/10.15585/mmwr.mm7226a2 ↑ ↑

5. Всемирная организация здравоохранения. МКБ-11, рубрики 6B40 «Посттравматическое стрессовое расстройство» и 6B41 «Комплексное посттравматическое стрессовое расстройство». icd.who.int; обзор изменений: Reed G. M., First M. B., Kogan C. S. и др. Innovations and changes in the ICD-11 classification of mental, behavioural and neurodevelopmental disorders. World Psychiatry, 2019, 18(1), 3–19. doi.org/10.1002/wps.20611 ↑

6. Bellis M. A., Hughes K., Ford K. и др. Life course health consequences and associated annual costs of adverse childhood experiences across Europe and North America: a systematic review and meta-analysis. The Lancet Public Health, 2019, 4(10), e517–e528. doi.org/10.1016/S2468-2667(19)30145-8 ↑

7. Hughes K., Ford K., Bellis M. A. и др. Health and financial costs of adverse childhood experiences in 28 European countries: a systematic review and meta-analysis. The Lancet Public Health, 2021, 6(11), e848–e857. doi.org/10.1016/S2468-2667(21)00232-2 ↑

8. Hughes K., Bellis M. A., Hardcastle K. A. и др. The effect of multiple adverse childhood experiences on health: a systematic review and meta-analysis. The Lancet Public Health, 2017, 2(8), e356–e366. doi.org/10.1016/S2468-2667(17)30118-4 ↑

9. Nelson J., Klumparendt A., Doebler P., Ehring T. Childhood maltreatment and characteristics of adult depression: meta-analysis. British Journal of Psychiatry, 2017, 210(2), 96–104. doi.org/10.1192/bjp.bp.115.180752 ↑

10. Bethell C., Jones J., Gombojav N., Linkenbach J., Sege R. Positive childhood experiences and adult mental and relational health in a statewide sample. JAMA Pediatrics, 2019, 173(11), e193007. doi.org/10.1001/jamapediatrics.2019.3007 ↑

11. Baldwin J. R., Caspi A., Meehan A. J. и др. Population vs individual prediction of poor health from results of adverse childhood experiences screening. JAMA Pediatrics, 2021, 175(4), 385–393. doi.org/10.1001/jamapediatrics.2020.5602 ↑

12. Kessler R. C., Aguilar-Gaxiola S., Alonso J. и др. Trauma and PTSD in the WHO World Mental Health Surveys. European Journal of Psychotraumatology, 2017, 8(sup5), 1353383. doi.org/10.1080/20008198.2017.1353383 ↑

13. Koenen K. C., Ratanatharathorn A., Ng L. и др. Posttraumatic stress disorder in the World Mental Health Surveys. Psychological Medicine, 2017, 47(13), 2260–2274. doi.org/10.1017/S0033291717000708 ↑

14. Galatzer-Levy I. R., Huang S. H., Bonanno G. A. Trajectories of resilience and dysfunction following potential trauma: a review and statistical evaluation. Clinical Psychology Review, 2018, 63, 41–55. doi.org/10.1016/j.cpr.2018.05.008 ↑

15. Kuzminskaite E., Gathier A. W., Cuijpers P. и др. Treatment efficacy and effectiveness in adults with major depressive disorder and childhood trauma history: a systematic review and meta-analysis. The Lancet Psychiatry, 2022, 9(11), 860–873. doi.org/10.1016/S2215-0366(22)00227-9 ↑

16. Baldwin J. R., Reuben A., Newbury J. B., Danese A. Agreement between prospective and retrospective measures of childhood maltreatment: a systematic review and meta-analysis. JAMA Psychiatry, 2019, 76(6), 584–593. doi.org/10.1001/jamapsychiatry.2019.0097 ↑

17. Danese A., Widom C. S. Objective and subjective experiences of child maltreatment and their relationships with psychopathology. Nature Human Behaviour, 2020, 4(8), 811–818. doi.org/10.1038/s41562-020-0880-3 ↑

18. International Society for Traumatic Stress Studies. Posttraumatic stress disorder prevention and treatment guidelines: methodology and recommendations. ISTSS, 2019. istss.org ↑