Эмиграция и перемены

Семья на расстоянии: как сохранить близость, когда вы в разных странах

Муж в Украине, жена с детьми в Германии. Родители в одной стране, взрослые дети в другой. Что известно о семьях, которые разделили война и эмиграция, как разлука сказывается на близости и что помогает её пережить.

Конверт авиапочты с красно-синей каймой
Фото: Liam Truong, Unsplash

Вечерний видеозвонок, во время которого дети показывают рисунки, а взрослые стараются не говорить о плохом. Сообщение «я в укрытии» посреди рабочего дня. Мамин голос, который становится всё тише от звонка к звонку. Для многих семей жизнь на расстоянии стала не временным эпизодом, а обычным устройством жизни.

Эта статья — о том, что известно о таких семьях и что помогает сохранять близость, когда между вами границы.

Семьи, которые разделила война

После 2022 года миллионы людей уехали из Украины, и многие семьи оказались по разные стороны границы. В Германии около 80% взрослых беженцев из Украины — женщины, и примерно половина взрослых беженцев живут с несовершеннолетними детьми1. По данным репрезентативного опроса, 23% взрослых украинок приехали в Германию с партнёром, 42% были одиноки, а 35% приехали без партнёра, который остался в Украине или в другом месте2.

Одна из причин — ограничения на выезд мужчин во время военного положения. По правилам, действующим с августа 2025 года, мужчины от 18 до 22 лет могут выезжать из Украины, а мужчины от 23 до 60 лет — только в случаях, предусмотренных правилами3. Правила меняются, поэтому актуальную информацию стоит проверять на официальных сайтах.

Со временем семьи по-разному находят выход: кто-то воссоединяется, кто-то возвращается, кто-то продолжает жить на две страны. В опросе УВКБ ООН, проведённом в конце 2025 — начале 2026 года среди беженцев из Украины по всей Европе, только 10% сказали, что их супруг или партнёр всё ещё в Украине, хотя в 2023 году таких было 23%. Авторы объясняют это воссоединением семей и возвращением домой, но также гибелью и потерей близких4.

Но разлука бывает не только между супругами. Пожилые родители, которые отказались уезжать. Взрослые дети в разных странах. Бабушки, которые видят внуков только на экране. Всё это — тоже семья на расстоянии.

Что разлука делает с людьми

В исследовании, где участвовали более 5 тысяч украинских беженок в Германии, состоящих в паре, у 58,6% партнёр в 2022 году оставался в Украине. Эти женщины чувствовали себя заметно более одинокими и были чуть менее довольны жизнью. Причём сама по себе разлука с удовлетворённостью жизнью напрямую связана не была — связь шла через одиночество5.

Исследования беженцев в других странах показывают похожее. В США беженцы, разлучённые с семьёй, сообщали о более выраженных симптомах тревоги, депрессии и посттравматического стресса, чем те, кто был с близкими, — даже с учётом пережитых травм6. В Австралии разлука со всеми близкими родственниками была связана с более выраженными симптомами посттравматического стресса и депрессии — отчасти через изоляцию и одиночество7. А в Германии воссоединение семьи было связано с улучшением психического здоровья беженцев8.

Все эти исследования наблюдательные, и прямо перенести их на каждую семью нельзя. Но вывод общий: разлука с близкими — серьёзная нагрузка, а не «бытовое неудобство».

Неопределённая утрата

Американский семейный терапевт Полин Босс описывает состояние, которое называет неопределённой утратой: близкий человек физически отсутствует, но психологически присутствует — о нём думают, за него волнуются, с ним разговаривают. В отличие от обычной утраты, здесь нет ясности и нет завершения: непонятно, когда закончится разлука и закончится ли9.

Это помогает понять, почему так трудно. Горевать вроде бы не о чем — человек жив. А жить как раньше невозможно — его нет рядом. Боль от такой неопределённости — не слабость, а понятная реакция на ситуацию без ответа. О горе после утрат, в том числе когда нельзя попрощаться, — статья «Горе и утрата».

Как разлука влияет на пару

Есть исследования, которые на первый взгляд обнадёживают. В американском исследовании 870 человек, состоящих в отношениях, те, кто жил на расстоянии от партнёра, оценивали свои отношения не хуже, а по некоторым показателям даже лучше, чем пары, живущие рядом. Но расставались такие пары в итоге так же часто10. В другом исследовании пары на расстоянии чувствовали больше близости в общении — за счёт большей откровенности и того, что они больше идеализировали партнёра11.

Важная оговорка: в этих исследованиях участвовали пары, которые встречались, а не семьи, разделённые войной. Добровольная разлука ради учёбы или работы и вынужденная разлука, когда один из партнёров в опасности, — разные вещи.

Вот что может осложнять общение пары, разделённой войной:

  • Разные реальности. Один живёт под обстрелами, другой — среди бумаг, школ и чужого языка. Каждому кажется, что другой не до конца понимает, каково ему.
  • Соревнование трудностей. «Тебе там хотя бы безопасно» — «А ты не знаешь, каково одной с детьми». Обе стороны правы, и обеим больно.
  • Новые роли. Тот, кто уехал, научился решать всё сам. Тот, кто остался, может почувствовать себя ненужным.
  • Недосказанность. Оберегая друг друга, люди перестают говорить о плохом — и постепенно говорят только о делах.

Что помогает сохранить близость

Лоретта Балдассар, исследователь семей мигрантов из Университета Западной Австралии, использует понятие соприсутствия: близкие могут присутствовать в жизни друг друга по-разному — физически во время встреч, виртуально через звонки и сообщения, через других людей и в мыслях и воображении. Цифровая связь не заменяет встреч, но дополняет их и становится частью заботы друг о друге12.

Отсюда практические идеи:

  1. Ритуалы. Звонок в одно и то же время, утреннее сообщение, совместный ужин по видеосвязи по воскресеньям. Регулярность даёт опору, когда всё остальное непредсказуемо.
  2. Мелочи, а не только новости. Фото неба из окна, рассказ о смешном случае в магазине, голосовое сообщение без повода. Близость складывается из повседневного.
  3. Время для двоих. Если все разговоры проходят при детях и про детей, договоритесь о звонке только для вас.
  4. Общие занятия на расстоянии. Смотреть один фильм, читать одну книгу, готовить одно блюдо, играть с детьми в игру по видеосвязи.
  5. Разговор о чувствах, а не только об отчётах. «Мне сегодня было страшно» или «я злюсь, что всё так» сближает больше, чем «всё нормально».
  6. Признавать, что вы меняетесь. За время разлуки оба становятся немного другими. Встреча может быть радостной и одновременно непростой — это нормально.

Вернуться или остаться

Этот вопрос задаёт себе почти каждый, кто уехал. По данным того же опроса УВКБ ООН, мнения беженцев из Украины разделились почти поровну: 3% планировали вернуться в ближайший год, 46% надеялись вернуться когда-нибудь, 28% ещё не решили, а 23% не надеялись вернуться. Летом 2024 года планировали или надеялись вернуться 61%. Те, чей супруг или партнёр остался в Украине, чаще допускали возвращение4.

У этого решения нет правильного ответа, который подходил бы всем. В нём сходятся безопасность, работа, здоровье, учёба детей, жильё — и отношения. Нередко у членов одной семьи разные желания: кто-то тоскует по дому, а кто-то, особенно дети, уже пустил корни на новом месте.

Несколько вопросов, которые помогают думать об этом не в одиночку:

  • Что для меня значит «дом» сейчас — место, люди, язык, образ жизни?
  • Чего я боюсь, если вернусь? Чего — если останусь?
  • Что важно для каждого в нашей семье? Совпадает ли это?
  • Какое решение можно принять на время, а какое — навсегда?

Многие уехавшие чувствуют вину перед теми, кто остался, и это делает решение ещё тяжелее. Об этом — в статье «Стыд и вина». А о том, как разлука связана с одиночеством, — в статье «Одиночество».

Источники

  1. Institut für Arbeitsmarkt- und Berufsforschung (IAB). Ukrainian refugees in Germany: escape, arrival and everyday life. IAB-Forschungsbericht 24/2022. iab.de ↑

  2. Milewski N., Décieux J. P., Ette A., Bujard M. Gendered flight constellations and family-reunion intentions of female refugees from Ukraine: evidence from a representative survey in Germany. Culture, Practice & Europeanization, 2023, 8(2), 250–263. doi.org/10.5771/2566-7742-2023-2-250 ↑

  3. Кабинет Министров Украины. Постановление № 1031 от 26 августа 2025 года о внесении изменений в Правила пересечения государственной границы гражданами Украины. zakon.rada.gov.ua; Правила пересечения государственной границы гражданами Украины (постановление № 57 от 27 января 1995 года), редакция от 16 июля 2026 года. zakon.rada.gov.ua ↑

  4. UNHCR. Lives on hold: intentions and perspectives of refugees from Ukraine #7. Июль 2026 года. Опрос 4375 домохозяйств в Европе, декабрь 2025 — январь 2026 года. data.unhcr.org ↑ ↑

  5. Levchuk N., Jasilionis D., Kriechel L., Bujard M. Loneliness as a mediator between family separation and life satisfaction among Ukrainian refugee women in Germany. Scientific Reports, 2026, 16, 16803. doi.org/10.1038/s41598-026-55664-w ↑

  6. Miller A., Hess J. M., Bybee D., Goodkind J. R. Understanding the mental health consequences of family separation for refugees: implications for policy and practice. American Journal of Orthopsychiatry, 2018, 88(1), 26–37. doi.org/10.1037/ort0000272 ↑

  7. Liddell B. J., Byrow Y., O'Donnell M. и др. Mechanisms underlying the mental health impact of family separation on resettled refugees. Australian & New Zealand Journal of Psychiatry, 2021, 55(7), 699–710. doi.org/10.1177/0004867420967427 ↑

  8. Löbel L.-M., Jacobsen J. Waiting for kin: a longitudinal study of family reunification and refugee mental health in Germany. Journal of Ethnic and Migration Studies, 2021, 47(13), 2916–2937. doi.org/10.1080/1369183X.2021.1884538 ↑

  9. Boss P. The context and process of theory development: the story of ambiguous loss. Journal of Family Theory & Review, 2016, 8(3), 269–286. doi.org/10.1111/jftr.12152 ↑

  10. Kelmer G., Rhoades G. K., Stanley S., Markman H. J. Relationship quality, commitment, and stability in long-distance relationships. Family Process, 2013, 52(2), 257–270. doi.org/10.1111/j.1545-5300.2012.01418.x ↑

  11. Jiang L. C., Hancock J. T. Absence makes the communication grow fonder: geographic separation, interpersonal media, and intimacy in dating relationships. Journal of Communication, 2013, 63(3), 556–577. doi.org/10.1111/jcom.12029 ↑

  12. Baldassar L. De-demonizing distance in mobile family lives: co-presence, care circulation and polymedia as vibrant matter. Global Networks, 2016, 16(2), 145–163. doi.org/10.1111/glob.12109 ↑

Читайте также

Все статьи блога